РАЗДЕЛ III

Происхождение магии

 

В последнее время многое изменилось, это правда. Поле исследований расширилось; древние религии стали немного лучше понимать; и с того злополучного дня, когда Комитет Французской академии, возглавляемый Бенджамином Франклином, исследовал феномены Месмера только для того, чтобы объявить их шарлатанством и ловким мошенничеством, — как языческая философия, так и месмеризм приобрели определенные права и привилегии и теперь на них смотрят с совершенно иной точки зрения. Однако отдается ли им должное и больше ли они ценятся? К сожалению, нет. Природа человека сейчас такая же, как и тогда, когда Поуп писал о силе предубеждения, что:

«Большая разница – что видит глаз

И вид предмета в тот же раз,

Ведь наш оттенок всё приобретает,

Цвета страсть наша искажает,

Всё луч фантазии перевернёт,

Всему он тысячи оттенков придаёт».[i]

Таким образом, в первые десятилетия нашего столетия герметическая философия рассматривалась как церковниками, так и мужами науки с двух совершенно противоположных точек зрения. Первые называли её греховной и дьявольской, вторые категорически отрицали её подлинность, несмотря на свидетельства, представленные самыми эрудированными людьми всех эпох, включая нашу эпоху. Например, учёный отец Кирхер даже не был замечен; а над его утверждением, что все фрагменты, известные под названиями сочинений Меркурия Трисмегиста, Беросса, Ферекида Сиросского и т.д., были свитками, уцелевшими при пожаре, поглотившем 100 000 томов великой Александрийской библиотеки, просто смеялись. Тем не менее образованные слои населения Европы знали тогда, как знают и сейчас, что знаменитая Александрийская библиотека, «чудо света», была основана Птолемеем Филадельфом; что многочисленные её рукописи были тщательно переписаны с иератических текстов и древнейших пергаментов (халдейских, финикийских, персидских и т. д.); и что эти транслитерации и копии, в свою очередь, составили еще 100 000 свитков, как утверждают Иосиф Флавий и Страбон.

Т.3, СТР. 37 КНИГИ ГЕРМЕСА

Есть также дополнительные свидетельства Климента Александрийского, которым следует в некоторой степени доверять.[ii] Климент свидетельствовал о существовании еще 30 000 томов Книг Тота, хранящихся в библиотеке гробницы Осимандия, над входом в которую были начертаны слова «Лекарство для души».

С тех пор, как всем известно, целиковые тексты «апокрифических» сочинений «фальшивого» Пимандра и не менее «фальшивого» Асклепия были найдены Шампольоном в древнейших памятниках Египта.[iii] Как сказано в «Разоблачённой Изиде»:

«Посвятив всю свою жизнь изучению хроник древнеегипетской мудрости, Шампольон-Фижак и Шампольон-младший публично заявляли, несмотря на многие необъективные суждения, на которые осмеливались некоторые поспешные и неразумные критики, что Книги Гермеса «действительно содержат массу египетских преданий, постоянно подтверждаемых самыми достоверными записями и памятниками древнейшего Египта». [iv]

Заслуги Шампольона как египтолога никто не подвергнет сомнению, и если он заявляет, что всё свидетельствует о точности писаний таинственного Гермеса Трисмегиста, и если утверждение о том, что их древность уходит корнями в глубокую древность, подтверждается им в мельчайших подробностях,

Т.3, СТР. 38 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА

тогда критика, действительно, должна быть вполне удовлетворена. Шампольон говорит:

«Эти надписи – лишь точное эхо и выражение самых древних истин».

С тех пор как были написаны эти слова, некоторые из «апокрифических» стихов «мифического» Орфея также были найдены скопированными слово в слово иероглифами на некоторых надписях Четвертой династии, обращенных к различным божествам. Наконец, Крейцер обнаружил и сразу же указал на весьма важный факт, заключавшийся в тот, что многочисленные эпизоды из сочинений Гомера и Гесиода были бесспорно заимствованы двумя великими поэтами из орфических гимнов, что доказывает, что последние намного старше «Илиады» и «Одиссеи».

И так постепенно утверждения древних начинают подтверждаться, и современная критика вынуждена согласиться с доказательствами. Сейчас многие авторы признают, что такой тип литературы, как герметические сочинения Египта, нельзя отнести слишком далеко в доисторические времена. Тексты многих из этих древних сочинений, в том числе и книги Еноха, столь громко объявленные в начале нынешнего столетия «апокрифическими», в настоящее время обнаружены в самых тайных и священных святилищах Халдеи, Индии, Финикии, Египта и Центральной Азии и опознаны. Но даже такие доказательства не смогли убедить основную массу наших материалистов. Причина этого очень проста и очевидна. Что представляли собой все эти тексты, пользовавшиеся всеобщим почитанием в древности и найденные в тайных библиотеках всех великих храмов, а также когда-то изучавшиеся (хотя и не всегда в совершенстве) величайшими государственными деятелями, писателями-классиками, философами, царями и мирянами, а также знаменитыми мудрецами? Ничто иное, как трактаты по магии и оккультизму, трактаты по ныне высмеиваемой и запрещенной теософии – отсюда и остракизм.

Были ли люди так просты и доверчивы во времена Пифагора и Платона? Неужели миллионы жителей Вавилона и Египта, Индии и Греции, с их великими мудрецами во главе, были такими глупцами, что в те периоды великой учености и цивилизации, которые предшествовали первому году нашей эры (последняя породила лишь интеллектуальную тьму средневекового фанатизма), так много великих в других отношениях людей могли посвятить свою жизнь простой иллюзии, суеверию, называемому магией? Казалось бы, так оно и есть, если довольствоваться словами и выводами современной философии.

Однако у любого искусства или науки, какими бы ни были их достоинства, были свои первооткрыватели и практики, а впоследствии и специалисты, которые обучали

Т.3, СТР. 39 КАКОВО ПРОИСХОЖДЕНИЕ МАГИИ?

им. Каково же происхождение оккультных наук или магии? Кто были её преподаватели и что о них известно из истории или легенд? Климент Александрийский, один из самых умных и образованных отцов раннего христианства, даёт ответ на этот вопрос в своих «Строматах». Этот бывший ученик неоплатонической школы утверждает:

«Если есть наставления, то должен быть и учитель».[v]

И вот он показывает, что Клеанфа учил Зенон, Теофраста – Аристотель, Метродора – Эпикур, Платона – Сократ и т.д. И он добавляет, что, когда он углубился в изучение Пифагора, Ферекида и Фалеса, ему все еще приходилось искать их учителей. То же самое можно сказать о египтянах, индийцах, вавилонянах и самих магах. Согласно его словам, он не переставал расспрашивать, чтобы узнать, кто же был их учителями. И если бы он (Климент) проследил этот вопрос до самой колыбели человечества, до первого поколения людей, то он ещё раз повторил бы свой вопрос: «Кто их учитель?» Несомненно, утверждает он, их учителем не мог быть «никто из людей». И даже если бы мы добрались до уровня ангелов, то им пришлось бы задать тот же вопрос: «Кто были их (имеются в виду «божественных» и «падших» ангелов) учителями?»

Цель длинного рассуждения этого доброго отца, конечно, состоит в том, чтобы выявить двух разных учителей, один из которых был наставником библейских патриархов, а другой – учителем язычников. Но изучающим тайное учение нет необходимости утруждать себя подобными размышлениями. Их преподаватели хорошо знают, кто были Учителями их предшественников в оккультных науках и мудрости.

Климент, наконец, выявляет двух преподавателей, и, как и следовало ожидать, это Бог и его вечный враг и оппонент – дьявол; предмет исследования Климента относится к двойственному аспекту герметической философии или причине и следствию. Признавая моральную красоту добродетелей, проповедуемых в каждом оккультном сочинении, с которым он был знаком, Климент желает знать причину кажущегося противоречия между учением и практикой, доброй и злой магией, и приходит к выводу, что магия имеет два происхождения – божественное и дьявольское. Он осознаёт её раздвоение на два рукава, отсюда его дедукция и умозаключение.

Мы тоже осознаём это, не обязательно, однако, называя такое раздвоение дьявольским, поскольку мы судим о «пути левой руки» таким, каким он

Т.3, СТР. 40 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА

вышел из рук его основателя. В противном случае, если судить также по влиянию религии самого Климента и образу жизни некоторых его последователей, после смерти их Учителя, оккультисты имели бы право прийти к тому же выводу, что и Климент. Они имели бы право сказать, что в то время как Христос, Учитель всех истинных христиан, был во всех отношениях благочестив, те же, кто прибегал к ужасам инквизиции, к истреблению и пыткам еретиков, евреев и алхимиков, а также протестант Кальвин, который сжег Сервета, и его последователи-протестанты-преследователи, вплоть до тех, кто избивал и сжигал ведьм в Америке, их Учителем, должно быть, был дьявол. Но оккультисты, не верящие в дьявола, не могут ответить таким образом.

Свидетельство Климента, однако, ценно постольку, поскольку оно указывает (1) на огромное количество сочинений по оккультным наукам его времени; и (2) на необычайные способности, приобретенные некоторыми людьми благодаря этим наукам.

Например, он посвящает всю шестую книгу своих «Строматов» исследованию первых двух «Учителей» или истинной и ложной философии соответственно, которые, по его словам, сохранились в египетских святилищах. Также весьма уместно он обращается к грекам, спрашивая их, почему бы им не принимать «чудеса» Моисея как таковые, поскольку они требуют на тех же привилегий для своих собственных философов, и он приводит ряд примеров. Это, согласно его словам, Эа, вызывавший чудесный дождь с помощью своих оккультных сил; это Аристей, заставлявший дуть ветры; это Эмпедокл, усмирявший бурю и заставлявший ее утихнуть и т.д.[vi]

Книги Меркурия Трисмегиста больше всего привлекали его внимание.[vii] Он также горячо восхваляет Гистаспа (или Гуштаспа), Сивиллиные книги и даже достоверную астрологию.

Во все века магией пользовались, и злоупотребляли ею, точно так же как месмеризмом или гипнотизмом в наши дни. В древнем мире были свои аполлонии и ферекиды, и разумные люди могли различать то, что они могут различать и сейчас. Хотя, например, ни один классический или языческий автор никогда не находил ни единого слова порицания в адрес Аполлония Тианского, но в отношении Ферекида этого нельзя сказать. Исихий Милетский, Филон Библский и Евстафий чрезмерно обвиняют последнего в том, что он построил свою философию и науку на демонических традициях, то есть на колдовстве.

Т.3, СТР. 41 ФЕРЕКИД СИРОССКИЙ

Цицерон заявляет, что Ферекид является potius divinus quam medicus «скорее предсказателем, чем врачом», и Диоген Лаэртский приводит огромное количество историй, связанных с его предсказаниями. Однажды Ферекид предсказывает кораблекрушение судна, находившегося в сотнях миль от него; в другой раз он предсказывает захват лакедемонян аркадийцами; наконец, он предвидит свой собственный ужасный конец.[viii]

Принимая во внимание возражения, которые будут выдвинуты против изложенных здесь положений эзотерического учения, автор вынуждена заранее ознакомиться с некоторыми из них.

Подобные обвинения, выдвинутые Климентом против «языческих» адептов, лишь доказывают наличие способности к ясновидению и предвидению в каждую эпоху, но не являются доказательством в пользу дьявола. Поэтому они представляют ценность только для христиан, для которых сатана является одним из главных столпов веры. Бароний и Де Мирвиль, например, находят неопровержимое доказательство демонологии в вере в совечность материи и духа!

Де Мирвиль пишет, что Ферекид в принципе теоретически допускает изначальность Зевса или Эфира, а затем, на том же плане некоего вечного и взаимодействующего с другими начала, который он называет пятым элементом или Огеносом[ix].[x]

Затем он указывает на то, что слово «огенос» переводится как нечто, что затворяет, что держит в плену, и это Гадес, «или, одним словом, ад». Эти синонимы известны каждому школьнику без объяснений маркиза, представленных Академии; что же касается выводов, то любой оккультист, конечно, будет отрицать их и только посмеется над их глупостью. А теперь мы подходим к богословскому заключению.

Краткое изложение взглядов Латинской церкви, изложенное авторами, похожими на маркиза де Мирвиля, сводится к следующему: герметические книги, несмотря на их мудрость, полностью признаваемую в Риме, являются «семейной реликвией, оставленной человечеству проклятым Каином».

«Общепризнанно, – пишет этот современный исследователь роли сатаны в истории, – что сразу после потопа Хам и его потомки снова распространили древние учения каинитов и утонувшей расы».[xi]

Т.3, СТР. 42 ТАЙНАЯ ДОКТРИНА

Во всяком случае, это доказывает, что магия, или чародейство, как он её называет, является допотопным искусством, и, таким образом, одно очко в её пользу. Ведь он говорит:

«Свидетельства Беросса отождествляют Хама с первым Зороастром, основателем Бактрии, первым автором всех магических искусств Вавилонии, Хемексенуа[xii] или Хамом,[xiii] этим печально известным персонажем

из праведного потомства Ноя, который, в конце концов, стал предметом поклонения в Египте, и который, присвоив его имя χημεια (отсюда химия), построил в его честь город под названием Хеммис, или «город огня».[xiv]

Говорят, что Хам обожал его, отсюда и название Хаммаим, данное пирамидам и которое, в свою очередь, было искажено до нашего современного существительного chimney.[xv] [xvi]

Это утверждение совершенно неверно. Египет был колыбелью химии и местом ее рождения, и к настоящему времени это довольно хорошо известно. Только Кенрик и другие указывают на то, что корень этого слова — хэми (chemi) или хэм (chem), что означает не Chem или Хам, а Хем (Khem), египетский фаллический бог мистерий.

Но это ещё не всё. Де Мирвиль склонен отыскать сатанинское происхождение даже у нынешнего невинного Таро. Далее он говорит:

«Что касается способов распространения этой злой магии, то предание указывает на это в виде неких рунических знаков, начертанных на металлических пластинках [или листьях, des lames], которые избежали уничтожения во время великого потопа[xvii] Его можно было бы счесть легендой, если бы последующие открытия не доказали, что это далеко не так. Были найдены таблички, покрытые любопытными и совершенно не поддающимися расшифровке письменами, неоспоримо древними, происхождение которых хамиты [колдуны, прим. автора] связывают с их чудодейственной и ужасной силой».[xviii]

Благочестивого автора тем временем можно предоставить своим собственным ортодоксальным убеждениям.

Т.3, СТР. 43 КАИН, МАТЕМАТИК И АНТРОМОРФИСТ

Он, во всяком случае, кажется вполне искренним в своих взглядах. Тем не менее, его убедительные аргументы придется опровергнуть в самом их основании, поскольку необходимо доказать с математической точки зрения, кем или, скорее, чем на самом деле были Каин и Хам. Де Мирвиль – всего лишь верный сын своей церкви, заинтересованный в сохранении антропоморфного облика Каина и его нынешнего места в «Священном Писании». С другой стороны, изучающий оккультизм заинтересован исключительно в истине. Но эпоха должна следовать естественному ходу эволюции.

[i] «Сила предубеждения»

[ii] Сорок две священные книги египтян, упомянутые Климентом Александрийским как существовавшие в его время, были лишь частью книг Гермеса. Ямвлих, по поручению египетского жреца Аваммона, приписывает 1200 таких книг Гермесу, а Манефону – 36 000. Но свидетельство Ямвлиха как неоплатоника и теурга, конечно, отвергается современными критиками. Манефон, которого Бунзен высоко ценит как «чисто историческую личность» ,… с кем нельзя сравнить «ни одного из более поздних местных историков…» (См. «Египет», I, стр. 97), внезапно становится псевдо Манефоном, как только выдвигаемые им идеи вступают в противоречие с научными предрассудками против магии и оккультных знаний, востребованными древними жрецами. Однако ни один из археологов ни на секунду не сомневался в почти невероятной древности герметических книг. Шампольон проявляет величайшее уважение к их подлинности и большой правдивости, что подтверждается многими древнейшими памятниками. И Бунзен приводит неопровержимые доказательства их древности. Например, из его исследований, благодаря явно прослеживаемой цивилизацией в несколько тысяч лет, мы узнаём, что до дней Моисея существовала династия из шестидесяти одного царя, которая предшествовала периоду Моисея. Таким образом, мы можем полагать, что сочинения Гермеса Трисмегиста существовали за много веков до рождения еврейского законодателя. «Стилосы и чернильницы были найдены в памятниках четвёртой династии, древнейшей в мире», – говорит Бунзен. Если выдающийся египтолог отвергает период в 48 863 года до Александра Македонского, к которому Диоген Лаэртский относит записи жрецов, то он, очевидно, более смущён десятью тысячами астрономических наблюдений и отмечает, что «если они были бы подлинными наблюдениями, они должны были охватывать более 10000 лет» (стр. 14). «Однако мы узнаём, – добавляет он, – из одного их древнего хронологического сочинения… что подлинные египетские предания, относящиеся к мифологическому периоду, рассматривали миллиарды лет». («Египет», стр. 15, «Разоблачённая Изида», Т. 1, стр. 33)

[iii] Эти подробности взяты из книги «Pneumatologie», iii, стр. 204, 205

[iv] «Египет», стр.143, «Разоблаченная Изида», Т. 1, стр. 625.]

[v] «Строматы», VI, VII. Следующий абзац пересказан из той же главы

[vi]См. «Пневматология», III, 207. Поэтому Эмпедокла называют κωλυσάμενος, «запретитель ветров» («Строматы», VI, III).

[vii] Там же, IV.

[viii] Обобщение из «Пневматологии», III, 209.

[ix] Ωγενός или Ωκεανός Океан

[x] Там же

[xi] Там же, III, 208

[xii] «Однако, несмотря на все эти его (Хама) многочисленные непристойности, такова была глупость египтян (где он впервые правил и учил), что, пока он жил, они одни высоко ценили его (в то время как другие народы презирали и ненавидели его за его порочность, называя Хемесенуа.его, то есть дерзкий, печально известный и порочный Хам) и не Хем Мин». «Хроники Англии, Шотландии и Ирландии», кн. «Англия», гл. 9, Р. Холиншеда (1965). Хем или Мин, англ. Min; неправильная транскрипция Хем, англ. Khem – в египетской мифологии бог плодородия и покровитель странствующих караванов, почитавшийся в Коптосе.

(лат. Chemexsenua – бессмысленный, безрассудный; анг. Chemesenua) – Прим. пер.

[xiii] Следует напомнить англоговорящим людям, что имя непочтительного сына Ноя – Хам (Ham) должно произноситься «Kham» или «Cham».

[xiv] Хэммис, доисторический город, мог быть или не мог быть построен сыном Ноя, но городу не было дано его имя, но имя богини мистерий Хэмну или Хэммис (Χέμμις греческая форма); божество, созданное пылкой фантазией неофита, который подвергался таким мучениям во время своих «двенадцати подвигов» испытательного срока перед окончательным посвящением. Ее мужской двойник – Хем. Город Хемнис или Хеммис (сегодня Ахмим) был главной обителью бога Хема. Греки, отождествлявшие Хема с Паном, называли этот город Панополис.

[xv] дымоход

[xvi] «Пневматология», III, 210. Это больше похоже на благочестивую месть, чем на филологию. Однако картина кажется неполной, поскольку автору следовало бы добавить к “дымоходу” ведьму, вылетающую из него на метле.

[xvii] Как они могли спастись от великого потопа, если на то не было воли Бога? Это едва ли логично.

[xviii] Там же, с. 210.