В безбрежном океане космоса сияет центральное, духовное и невидимое солнце.  Вселенная – это его тело, дух и душа;  и по этой идеальной модели создаётся ВСЁ СУЩЕЕ.  Эти три эманации являются тремя жизнями, тремя уровнями гностической плеромы, тремя «каббалистическими ликами» так как ДРЕВНИЙ древних, святой старец, великий Эйн Соф «имеет форму, а затем не имеет формы». Невидимое «приняло форму, когда оно вызвало вселенную к существованию» [1], – говорит «Зоар», «Книга сияния». Первый свет – это Его душа, бесконечное, беспредельное и бессмертное дыхание, под потоком которого вселенная вздымает свою могучую грудь, вселяя разумную жизнь в течение всего творения. Вторая эманация сгущает кометную материю и производит формы внутри космического круга, устанавливает бесчисленные миры, плавающие в электрическом пространстве, и вселяет неразумное, слепое жизненное начало во все формы.  Третья эманация производит всю вселенную физической материи, и когда она постепенно удаляется от центрального божественного света, её яркость уменьшается, и она становится тьмой и злом или чистой материей, «грубым очищением небесного огня» герметистов.

Когда центральный Невидимый (владыка Ферхо) увидел усилия божественной Искры, не желающей втянуть себя в деградацию материи, но желающей быть свободной, он позволил ей извергнуть из себя монаду, за которой божественная искра (душа), прикрепленная к ней тончайшей нитью, должна была наблюдать во время её непрекращающихся странствий из одной формы в другую.  Таким образом, монада была низвергнута в первую форму материи и заключена в камень;  затем, со временем, благодаря объединённым усилиям живого огня и живой воды, которые оба отбрасывали своё отражение на камень, монада выползла из своей тюрьмы к солнечному свету как лишайник.  С каждой переменой она поднималась всё выше и выше; монада с каждой новой трансформацией заимствовала всё больше сияния у своего родителя, Искры, которая всё больше приближалась к ней с каждым метемпсихозом.  Поскольку «Первопричина пожелала, чтобы она следовала этому порядку», она обрекла её ползти всё время вверх, пока её физическая форма снова не станет Адамом, сотворённым из праха, созданным по образу Адама Кадмона.  Перед тем, как претерпеть свою последнюю земную трансформацию, внешнее покрытие монады с момента её зачатия в качестве зародыша снова проходит по очереди через фазы нескольких царств.

____________________________________

[1] Автор «Зоар», великого каббалистического труда первого века до н.э.

[2] См. сочинения аббата Гюка.

[3] «Зоар», III, 288;  «Идра Зута»

____________________________________

В своей жидкой тюрьме в разные периоды беременности она имеет смутное сходство с растением, пресмыкающимся, птицей и животным, пока не превратится в человеческий зародыш.[1] При рождении будущего человека, монада, излучающая всю славу своего бессмертного родителя, следящего за ней из седьмой сферы, становится бессмысленной.[2] Она теряет всякое воспоминание о прошлом и возвращается к сознанию лишь постепенно, когда детский инстинкт уступает место здравому смыслу и разуму. После разделения жизненного принципа (астрального духа) и тела освободившаяся душа – монада, ликуя, воссоединяется с духом матери и отца, сияющим авгоэйдом,[i] и эти двое, слитые в одно, навеки образуют со славой,  пропорционально духовной чистоте прошлой земной жизни, Адама, который завершает круг необходимости и освобождается от последних остатков своего физического заключения.  Отныне, становясь всё более и более сияющим с каждым этапом своего восходящего прогресса, он поднимается по сияющему пути, который заканчивается в той точке, с которой он начал совершать великий цикл.

[i] Греч. αυγοειδος, сияющая форма, красота, сияющий вид.

«Разоблачённая Изида», Т. I, глава IX, стр. 302-303